Раскрытие стратегической разведывательной информации. Новый инструмент в дипломатии?
В последние годы мы все чаще наблюдаем явление, когда государства раскрывают секретную разведывательную информацию общественности или определенным группам получателей (союзникам, международным организациям). Цель таких действий – не только сдерживание потенциальных противников от агрессии, но и влияние на осведомленность и настроение международного сообщества. С одной стороны, это может помочь создать коалиции против действий, воспринимаемых как враждебные или дестабилизирующие, но с другой стороны, это поднимает серьезные вопросы о политизации разведки, защите источников и долгосрочных последствиях разглашения государственной тайны.
Об этом феномене рассуждали, в частности, эксперт Норвежского института оборонных исследований, специализирующегося на внешней политике и политике безопасности России Йоаким Браттвалл, и старший советник Колледжа национальной безопасности Бен Скотт [1]. В своих публикациях они представили эволюцию феномена раскрытия информации о стратегических разведданных и обсудили его основные цели, риски и будущие последствия. Их анализ указывает на растущую роль, которую играет публичное использование разведданных в международных отношениях.
Секретность как основа
Традиционно разведывательная информация оставалась скрытой от общественности. Разведывательные службы (особенно в демократических странах) отвечали за поддержку лиц, принимающих политические решения, анализом, прогнозами и выводами, которые должны были позволить им принимать правильные решения по вопросам безопасности. Исключением считалось разглашение этой информации, которое обычно происходило только по прошествии многих лет (например, документы, рассекреченные задним числом).
Во времена холодной войны были случаи выборочного разглашения разведывательных данных, например, противостояние между США и СССР в 1962 году из-за Карибского кризиса [2] или представление спутниковых снимков, которые должны были доказать военные намерения противника. Тем не менее, преобладало мнение, что разведка должна рассматриваться как «последняя линия» обороны государства, и что только фрагменты информации или доказательств должны быть раскрыты, чтобы защитить свои собственные источники.
С момента окончания холодной войны архитектура безопасности изменилась, что в сочетании с развитием современных технологий привело к переосмыслению роли разведывательных служб. Они все чаще сталкиваются с проблемой быстрого реагирования на гибридные угрозы, кибератаки и пропаганду в социальных сетях. В такой ситуации обнародование ключевых разведывательных данных может помочь получить преимущество в информационных войнах или сплотить союзников.
Война в Украине – это прорыв в использовании разведданных
Согласно выводам Йоахима Браттволла, опубликованным в «Обзоре НАТО-2024», поворотным моментом для нынешней политики раскрытия секретных данных стали события, связанные с вторжением России в Украину в 2022 году. 3 декабря 2021 года американская газета Washington Post опубликовала конфиденциальные разведывательные сводки, свидетельствующие о том, что Россия готовится к широкомасштабному военному наступлению на Украину с использованием до 175 тысяч военнослужащих. Эта публикация, как отмечает журнал The Time, стала началом беспрецедентной информационной кампании Великобритании и США, направленной на публичное разглашение секретной информации с целью противодействия российской пропаганде и предупреждения мира об агрессивных намерениях президента России Владимира Путина.
По данным BBC News, к 23 февраля 2022 года разведывательные службы США и Великобритании обнародовали восемь комплектов информации, раскрывающих планы России по вторжению в Украину. Эта деятельность была беспрецедентной по своему масштабу, частоте и стратегическому использованию секретных данных. До тех пор спецслужбы редко решались предоставить общественному мнению столь обширную информацию, так как главным принципом работы спецслужб является сохранение тайны источников и методов работы.
Использование этого нового подхода к обмену разведданными имело четко определенные стратегические цели. Первоначальная цель состояла в том, чтобы удержать Россию от вторжения, уничтожив элемент неожиданности, но после того, как эти усилия не увенчались успехом, акцент сместился на укрепление единства среди союзников по НАТО. Публичное обнародование информации позволило международному сообществу быстрее реагировать, а странам НАТО было проще координировать дипломатические и военные действия.
Затем американские и британские спецслужбы начали обнародовать дополнительные подробности, включая спутниковые данные и анализ, которые подтвердили готовность России к нападению. Однако, как описывает Бен Скотт в своей статье, опубликованной в Lawfare Media-2024, публичные коммуникации официальных лиц США, основанные на разведданных, привели к быстрой мобилизации союзников по НАТО и Евросоюзу, ускорив, в том числе, согласование санкций и планирование военной помощи Украине. Хотя это разоблачение не остановило само вторжение, оно, несомненно, способствовало консолидации западной поддержки и созданию общего фронта.
Как отмечает Йоаким Браттвалл, стратегия обмена разведданными не ограничивается российско-украинским конфликтом. В последние годы также стали известны данные, например, о военных возможностях Китая в Тайваньском проливе и активности Ирана на Ближнем Востоке. Целью может быть быстрое противодействие распространению вражеской пропаганды или сдерживание потенциальных агрессоров, демонстрируя тщательное наблюдение за их передвижениями.
Цели и мотивы раскрытия информации
Сдерживание: во многих случаях основной мотивацией является предотвращение вооруженного конфликта путем обнаружения того, что намерения противника известны и что невозможно достичь внезапного эффекта.
Объединение союзников: Обнародование разведданных может убедить партнеров и общественность в реальности угрозы, укрепляя сплоченность коалиции и способствуя скоординированным действиям.
Противодействие дезинформации: В эпоху Интернета и социальных сетей быстрое обнародование фактов (например, об операции под чужим флагом [3]) может деморализовать противника и лишить его инструмента пропаганды.
Создание имиджа доверия: Как отмечает Бен Скотт, государство, которое решает рассекретить некоторые данные, может показать, что оно «обладает достоверной информацией и готово отстаивать правду».
Риски и дилеммы
Политизация разведки. И Брэттуолл, и Скотт, а также бывшие офицеры ЦРУ Дэвид Джио [4] и Майкл Моррелл [5], которые комментировали эту тему, предупреждают об опасности того, что разглашение информации может быстро превратиться в политический инструмент. Лица, принимающие решения в правительстве, могут выбирать только ту информацию, которая усиливает их пропагандистское послание, опуская при этом другие ключевые элементы. В результате обществу создается искаженный образ, Что ставит под угрозу репутацию спецслужб как нейтрального аналитика.
Защита источников и методов. Любое рассекречивание сопряжено с риском раскрытия того, как были получены данные. Это может привести к раскрытию источников разведданных (HUMINT), потерям в технологической инфраструктуре (SIGINT, спутники) или к раскрытию методов анализа разведданных. В результате противник может изменить свое поведение и затруднить спецслужбам дальнейший сбор информации.
Дезинформация и информационная война. В то время как разглашение информации может быть эффективным для разрушения нарратива врага, безрассудное или чрезмерное использование этого инструмента рискует вызвать путаницу в общественном пространстве. Как подчеркивает Браттволл, постоянно растущий объем данных, массовые утечки (например, дело Эдварда Сноудена [6]), использование искусственного интеллекта для генерации «фейковых новостей» и ботов осложняют информационную ситуацию. Общественность может в конечном итоге поверить, что каждая новость является пропагандой, даже если за ней стоят проверенные разведданные.
Действия, рекомендованные экспертами
Сохранение профессионализма и объективности. Бен Скотт подчеркивает необходимость институциональных гарантий, гарантирующих, что разведывательные службы могут функционировать вне недальновидной партийной политики. Следует позаботиться о том, чтобы решения о раскрытии информации принимались не случайно, а на основе анализа последствий для источников и методов, а также полного понимания последствий для союзников.
Формализация процедур рассекречивания. Как отмечает Йоахим Браттволл, растущее число запросов на «понижение» секретности должно подтолкнуть государственные органы к созданию четких процедур, в которых ключевую роль играют эксперты в области безопасности и права.
Укрепление сотрудничества между союзниками. Поскольку основной целью раскрытия информации является объединение партнеров, государства должны стремиться к укреплению сотрудничества в области разведки на многостороннем уровне (НАТО, ЕС). Это может обеспечить большее доверие к предоставляемым данным и повысить доверие к ним в глазах общественности.
Ответ на информационную войну. Перед лицом дезинформации, дипфейков и онлайн-манипуляций решающее значение приобретает быстрый и прозрачный ответ. Однако простого раскрытия разведданных будет недостаточно, если он не будет сопровождаться разъяснением и обучением общественности тому, как распознавать ложный контент.
Перспективы
Массовая оцифровка и разведка по открытым источникам (OSINT). В эпоху, когда в открытом доступе находятся огромные массивы данных (например, спутниковые снимки частных компаний), роль классической разведки эволюционирует. По мнению Бена Скотта, спецслужбы будут все чаще сочетать открытые источники с секретными данными для создания полной картины ситуации. Но возникает вопрос, будет ли «секретная» информация продолжать иметь прежнюю ценность в такой ситуации?
Развитие искусственного интеллекта. Генеративные языковые модели, системы автоматического анализа изображений — это инструменты, которые могут оказать поддержку разведывательному сообществу, но также и потенциально обмануть его (например, путем создания убедительных ложных доказательств). Растущий масштаб информационных угроз может побудить все больше стран прибегать к еще большему раскрытию информации с целью дискредитации враждебных нарративов.
Схема нового «информационного порядка». Как отмечает Йоахим Браттвалл, если практика разглашения информации будет продолжаться и распространяться, то в международных отношениях может возникнуть некий неформальный «консенсус», при котором некоторые ключевые разведданные автоматически высвобождаются для совместного противодействия агрессии или пропаганде. Однако для этого необходимо взаимное доверие и более совершенные механизмы контроля рисков.
Разглашение стратегической разведывательной информации стало важным инструментом внешней политики и политики безопасности. Эти действия, которые интенсивно используются, в том числе, Соединенными Штатами и Великобританией в ответ на агрессию России против Украины, подтверждают, что обмен некоторыми секретными данными может:
- мобилизовать союзников;
- предотвращать некоторые формы дезинформации;
- влиять на восприятие конфликта международным сообществом.
В то же время, однако, это порождает ряд вопросов: риск политизации спецслужб, защита источников, подрыв общественного доверия и потенциальное «размывание» грани между экспертизой и «пропагандой на основе рассекреченных отчетов». Йоаким Браттвалл и Бен Скотт однозначно подчеркивают необходимость создания правовой и институциональной базы, которая обеспечит доверие к разведке и защитит от соблазна использовать государственную тайну исключительно с целью достижения быстрой политической выгоды.
В условиях соперничества великих держав и эрозии существующего геополитического порядка эта практика вряд ли исчезнет. Напротив, существует высокая вероятность того, что публичный обмен ключевыми разведывательными данными станет одной из основ современной дипломатии. Проблема по-прежнему заключается в том, чтобы сбалансировать необходимость раскрытия информации и защиты интересов национальной безопасности.
Уроки, извлеченные из текущего опыта, показывают, что раскрытие информации о стратегических разведданных может быть эффективным инструментом внешней политики, но его использование требует осторожности и четких правил. Крайне важно поддерживать баланс между прозрачностью и защитой источников и методами работы.
Эффективность этого метода также зависит от общественного и международного доверия, которое должно строиться на основе достоверности и объективности предоставляемой информации.
Автор — Адам Явор
Полковник запаса польской контрразве
дки,Независимый эксперт в области специальных услуг
Примечания:
[1] Колледж национальной безопасности является совместной инициативой Австралийского национального университета и правительства страны.
[2] Карибский кризис был чрезвычайно напряженным противостоянием между СССР и Соединенными Штатами в результате тайного развертывания Советским Союзом ядерных ракет на Кубе в октябре 1962 года в ответ на размещение американских ракет в Турции. а в Соединенных Штатах общее название – Карибский кризис.
[3] Операция под чужим флагом – это действие, совершаемое с целью скрыть действительную принадлежность злоумышленников, избежать ответственности и переложить вину на другую сторону.
[4] Д. Джио служил в ФБР и ЦРУ в течение 15 лет, затем преподавал историю в Военной академии США в Вест-Пойнте. В настоящее время он преподает курс разведки и международной безопасности на факультете военных исследований в Королевском колледже Лондона. Он является соавтором ряда книг (в частности, «ЦРУ и стремление к безопасности»).
[5] М. Морелл – кадровый офицер разведки. В 2008-2010 годах он возглавлял Аналитическое управление, в 2010-2013 годах был заместителем директора, а в 2011 и 2012-2013 годах исполнял обязанности директора ЦРУ США.
[6] Э. Сноуден – американский программист, системный администратор, бывший сотрудник ЦРУ и Агентства национальной безопасности США. В июне 2013 года он передал The Guardian и The Washington Post информацию о слежке АНБ за информационными системами во многих странах мира, что стало причиной ряда международных скандалов. С августа 2013 года он находится в Российской Федерации, где сначала получил временное убежище, а в сентябре 2022 года получил российское гражданство. Его точное местонахождение не разглашается из соображений безопасности.
Перевод и примечания Владимира Паливоды
