Экзамен китайско-российского альянса во время российско-украинской войны
Поддержка Пекином Москвы в ее войне с Украиной и Западом не более чем инвестиция в путинскую Россию – к такому выводу пришли польские авторы статьи “Три года войны в Украине – надежное испытание китайско-российского альянса” Михала Богуша и Витольда Родкевича, опубликованной в уважаемом издании, где работают опытные ученые Центра восточных исследований, и заметим, что они, эти исследования и выводы, оказались вполне объективными, так как так или иначе подтвердились дальнейшим развитием событий в известных районах, а тем более в отношении Украины.
В начале этой статьи говорится о том, что Китай не заинтересован в провале российских военных действий, так как «… Это будет представлять угрозу для стабильности тамошнего антизападного режима… Кроме того, война в Украине связывает часть ресурсов американцев и их европейских союзников — поэтому, вопреки пропагандистскому нарративу, КНР не заинтересована в ее быстром и компромиссном завершении». Что касается самой войны, то она стала, так сказать, испытанием на союз России с Пекином. И испытание идет хорошо, что подтолкнет Россию к дальнейшему укреплению сотрудничества с Китаем в ослаблении позиций Запада и совместном построении нового международного порядка, выгодного обоим режимам. его северная граница и партнер по сдерживанию Запада в Центральной Азии. Поэтому она вкладывает политический и экономический капитал в авторитарный, антизападный режим Путина, надеясь, что таким образом он свяжет часть сил США и их европейских и ближневосточных союзников.
Что касается Российской Федерации, то авторы обращают внимание на то, как во время войны на истощение россиянам пришлось столкнуться с потенциалом западного альянса. Но из-за отсутствия политической воли Запад использует ее лишь в малой степени. Впрочем, и этот потенциал не безграничен, поскольку и КНР, и китайские экономические акторы стремятся ограничить экономические и политические издержки своей поддержки действий Кремля, в первую очередь чтобы избежать вторичных санкций США.
Авторы также отмечают, что ни Пекин, ни Москва не раскрыли, заранее ли Путин информировал Си Цзиньпина о своем намерении начать полномасштабное вторжение в Украину. Но, возможно, за 20 дней до нападения, во время визита в Пекин, российский лидер мог заручиться поддержкой лидера Китайской Народной Республики для радикальных действий против Киева. Скорее всего, он представил ему сценарий, в который верил, то есть в быструю и бескровную операцию, а не полномасштабную длительную войну. Этим, в частности, можно объяснить недостаточную готовность китайской дипломатии к эвакуации собственных граждан.
На пути Китай решает свои проблемы
Что касается эффективности украинского сопротивления и превращения конфликта в затяжную конвенциональную войну (что породило ряд проблем для КНР), то это вызвало удивление в Пекине. Это негативно сказалось на его отношениях с Западом, который начал ускорять процесс снижения своей экономической зависимости от Китая. Особенно это было заметно в Европе, которая из-за китайской материальной и дипломатической поддержки агрессии против Украины все чаще стала воспринимать Пекин и Москву как своих стратегических соперников. ускорил обновление и укрепление альянсов США в Индо-Тихоокеанском регионе и привел к активизации контактов НАТО с партнерами в регионе. «Пекин, особенно в первые два года войны, опасался, что Москва распространит его на другие страны или применит оружие массового уничтожения, что создаст риск неконтролируемой эскалации, которая может втянуть Китай в открытый конфликт с Западом». Поэтому Пекин прибегает к стратегии сочетания реальной поддержки своего союзника с риторикой и жестами, направленными на создание впечатления дистанцирования от него и создание видимости нейтралитета. Основной упор делается на то, чтобы российская экономика пережила западные санкции и тем самым позволила Кремлю продолжить войну. В то же время обе стороны — российская и китайская — пытаются выработать механизмы, которые сделали бы их экономическое сотрудничество более устойчивым к этим ограничениям. Например, производя расчеты в юанях и ища альтернативные методы.
Если говорить о путях дальнейшего китайско-российского сближения, то в статье указывается, что Пекин продолжает поддерживать военные усилия России, импортируя ее энергетическое сырье и заполняя пробелы на местном рынке, возникшие в результате санкций против России, своим экспортом. «Определяющими следует считать поставки продукции гражданского и военного назначения двойного назначения, включая электронные интегральные схемы (рост на 140% в период с 2021 по 2023 год) и полупроводники (рост на 45% за тот же период), а также китайские технологии, в том числе промышленное оборудование (доля Китая в импорте металлообрабатывающих станков увеличилась с 28% в 2021 году до примерно 90% в 2023 году). Вскоре доля Китая во внешней торговле России увеличилась с 18% в 2021 году до 33% через два года (в импорте с 25% до 39%, в экспорте с 13,8% до 28%) и до 33,8% по итогам десяти месяцев 2024 года».
В политическом плане проявлениями поддержки Москвы стали заявления Пекина о намерении и дальше углублять сотрудничество с ним во всех областях, включая военную. Первым таким сигналом можно считать слова министра иностранных дел Китая Ван И во время первого с начала войны визита в Китай его российского коллеги Сергея Лаврова 30 марта 2022 года. В телефонном разговоре с Путиным 15 июня 2022 года Си Цзиньпин заявил о более тесной стратегической координации и поддержке по вопросам, связанным с «коренными интересами» сторон. Впоследствии эта позиция была подтверждена официальным визитом китайского лидера в Москву в марте 2023 года. А через семь месяцев Путин отправился в Пекин, поддерживая традицию частых контактов на высшем уровне. Уже в мае 2024 года в декларации, подписанной во время пребывания российского лидера в Китае, обе страны обязались усилить совместное противодействие американской политике «двойного сдерживания» между Россией и Китаем. Вывод статьи таков: в условиях противостояния Москвы с Западом подобное заявление свидетельствует о поддержке Москвой со стороны Пекина и может считаться серьезным политическим успехом Кремля.
Особое внимание уделяется военному сотрудничеству между обеими сторонами. Общее количество совместных учений вооруженных сил увеличилось в среднем с трех в год в 2011-2021 годах до пяти в 2022-2024 годах. Для этих учений характерны новые элементы: применение боевых самолетов с баз партнеров, отработка атак на территорию партнера после взлета из собственных аэропортов, создание совместного командного пункта на территории Российской Федерации.
Если речь идет о каких-либо санкциях, то самым ярким проявлением ограниченного сотрудничества сторон стал вывод ряда китайских банков из обслуживания транзакций из России из-за опасений попасть под вторичные санкции. что придуман способ хотя бы частично их обойти. Но переговоры по обновлению соглашения о взаимной защите инвестиций, которые продолжаются уже несколько лет, до сих пор не завершены. Без этого рост китайских расходов остается под вопросом. Не следует также забывать, что война и санкции привели к возрождению в Китае давнего убеждения о том, что Россия является опасным рынком для бизнеса и в то же время не очень прибыльным. Местный экспорт по-прежнему состоит в основном из сырья и полуфабрикатов, в то время как китайский экспорт состоит в основном из машиностроения и товаров с высокой степенью переработки. Эта тенденция еще больше усугубилась в связи с экспансией Китая на российский рынок промышленных товаров и наполнением его промышленными товарами пробелы, в том числе после ухода европейских производителей, особенно в автомобильном секторе. Единственный позитив для Кремля – постепенное открытие Китая для сельскохозяйственной продукции из РФ.
В политико-дипломатической сфере Москва была вынуждена признать и принять позицию Пекина по войне с Украиной: четкой и полной поддержки действий Кремля не было. Китай никогда не осуждал агрессию и не критиковал действия России напрямую, но в данном случае он обратил внимание на международное право, которое требует мирного разрешения конфликтов и уважения территориальной целостности государств. В результате во время голосования о вторжении России в Украину в ООН (Совете Безопасности или Генеральной Ассамблее) КНР воздержалась вместо того, чтобы выступить против резолюций, осуждающих Россию. Мирный план, обнародованный в феврале 2023 года, был структурирован таким образом, чтобы представить себя в качестве нейтрального государства.
Если говорить о некоторых политических достижениях Пекина, то авторы статьи считают, что после трех лет российской агрессии ему (по его собственному мнению) удалось сохранить видимость нейтралитета, что особенно важно в отношениях со странами Глобального Юга. Авторитарный, антизападный и дружественный Китаю режим в Москве сохранился и даже укрепился, что имеет решающее значение для стратегических перспектив Китая. В то же время снизилась угроза того, что Путин в отчаянии применит оружие массового уничтожения или попытается втянуть Пекин в преждевременный конфликт с Вашингтоном. Более широкая международная обстановка, в том числе на Ближнем Востоке, еще больше углубила разногласия между Западом и Глобальным Югом, компенсируя политические и имиджевые издержки поддержки России. Итоговый баланс прибылей и убытков позволяет Пекину сделать вывод, что три года вторжения России в Украину не принесли ему всей прибыли, которую он хотел, но она все еще может материализоваться. Запад впустую тратит ресурсы, а Россия все больше ассоциируется с Китаем. Издержки приемлемы до тех пор, пока нет угрозы краха кремлевского режима или неконтролируемого распространения конфликта, особенно на Восточную Азию. Поэтому можно предположить, что, вопреки пропагандистскому нарративу, в КНР не видят необходимости в быстром прекращении войны.
Возвращаясь к действиям и усилиям России, авторы указывают, что для нее полномасштабная агрессия против Украины и параллельная гибридная война с Западом также являются проверкой отношений, которые она выстраивала с Китаем после распада СССР. Учитывая перипетии отношений двух стран, историю контактов в треугольнике Москва – Пекин – Вашингтон и масштабы китайско-американских экономических связей, у Кремля могли возникнуть сомнения в том, что в ситуации затяжного конфликта и усиления давления со стороны США КНР не повернется спиной к России и не примет менее дружественную формулу нейтралитета. Однако это испытание прошло успешно: союзник, несмотря на сильное давление со стороны Запада — в первую очередь США — и формальное дистанцирование от войны, оказал Москве экономическую, политическую и дипломатическую поддержку. В статье, в частности, отмечается, что помощь Китая, особенно экономическая, имеет решающее значение для Кремля и ничем не может быть заменена.
В условиях конфликта России с Западом и ее вторжения в Украину произошло очередное сближение между Москвой и Пекином. Выработанная за три десятилетия формула отношений, которая сейчас определяется как «всеобъемлющее партнерство и стратегическое сотрудничество», фактически трансформировалась в неформальный антиамериканский союз. Согласно официальной версии, отношения между Китаем и Россией «выходят за рамки альянса».
Будет ли зависимость России от Китая полной?
Укрепление связей между ними в сочетании с растущей экономической асимметрией вызывает у части российских элит и общества опасения по поводу независимости от Пекина. Косвенно это подтверждают материалы кремлевских аналитиков, которые, в свою очередь, спешат указывать на беспочвенность подобных опасений. Они утверждают, что в условиях нарастающего и непреодолимого конфликта между Китаем и США Россия стала незаменимым союзником КНР, Что делает отношения между партнерами взаимными. Более того, экономическое преимущество Китая все еще в некоторой степени нивелируется военным превосходством России, особенно в плане ядерного потенциала. Об особенностях политики России свидетельствует и интенсивное военно-техническое сотрудничество со странами, находящимися в конфликте с Китаем. Это Индия и Вьетнам. Что касается Центральной Азии, то дело в том, что Москва и Пекин смогли отойти от логики игры с нулевой суммой и выстроили формулу, основанную на общей заинтересованности в поддержании стабильности этого региона и исключении Запада как стратегического соперника. на что Китайская Народная Республика была вынуждена смириться, несмотря на риски, которые она влечет за собой. «Китайские чиновники более низкого ранга неоднократно выражали неодобрение тесному сотрудничеству между Россией и Северной Кореей. Однако трудно определить, в какой степени это было предупреждением против них, а в какой – элементом дипломатической игры с Западом.
Наконец, аналитики пишут в статье, что «Кремль, несмотря на очевидное нежелание Пекина, систематически прибегает к угрозам в адрес Запада и Украины с применением ядерного оружия и обращает внимание на решение России о размещении ядерного оружия в Беларуси, принятое вопреки официально выраженной позиции Китая, который выступает против размещения такого оружия в третьих странах. Стоит, однако, отметить, что КНР воздержалась от прямой критики этих действий». Наконец, Москва «готова смириться с существующей асимметрией в отношениях с Пекином, так как считает, что риск использования против нее партнера нивелируется тем, что Россия является незаменимым союзником для Китая в противостоянии с Вашингтоном».
Наконец, ученые предсказывают, как долго может продлиться де-факто союз между Пекином и Москвой. Положительный исход теперь подтолкнет Россию к продолжению нынешней политики и укреплению политического и военного сотрудничества, чтобы ослабить Запад и построить новый международный порядок вместе с Пекином. на что в Кремле, похоже, постоянно рассчитывают. Даже окончание войны в Украине на российских условиях не побудит российские власти отказаться от «поворота на Китай». Наоборот: возможная победа над Западом на Украине только укрепит их стремление к пересмотру порядка, сложившегося после холодной войны, как в Европе, так и в мире. А главное желание такого союза — победа над Украиной — укрепит веру Кремля в принципиальное совпадение интересов Пекина и Москвы. А Китай в дальнейшем может попытаться использовать свое влияние на Россию для выбивания тактических уступок со стороны США.
Как видим, объем исследований, выполненных польскими учеными, вполне приличный, а также интересна их нынешняя аргументация. Сделанные выводы полезны в первую очередь для определения направлений политики Польши, что крайне важно в такое непростое время, когда Европа должна быть более конкретной в своем восприятии российско-украинской войны и роли политических сил, которые они собираются играть в ближайшем будущем.
Олег Махно
