«Второй фронт» России: гибридная война против Европы
С момента вторжения в Украину в феврале 2022 года Россия проводит широкомасштабную кампанию диверсий и гибридной деятельности против Европы. Ее главные цели заключаются в дестабилизации стран-членов Европейского Союза, подрыве доверия к НАТО и ослаблении общественной поддержки Украины.
Согласно отчету Международного института стратегических исследований (IISS [1]) за август 2025 года, эта деятельность включает кибератаки, поджоги и разрушение инфраструктуры, а также психологические операции, направленные на создание ощущения хаоса и неопределенности в западных обществах.
По данным издания The Economist и Центра стратегических и международных исследований (CSIS [2]), количество российских диверсионных актов в Европе в 2023–2024 годах выросло почти в четыре раза. Масштабы этой деятельности можно напрямую связать с решениями Запада поставлять Украине все более современное вооружение — чем больше военная поддержка Киева, тем интенсивнее попытки дестабилизации его европейского заплечья.
Дрон в Осинах: информационный хаос как инструмент
Ярким примером российской гибридной войны является инцидент в ночь на 20 августа 2025 года, когда вблизи села Осины в Люблинском воеводстве Польши взорвался беспилотник. В результате взрыва загорелось кукурузное поле и были повреждены окна нескольких домов, но обошлось без пострадавших.
Согласно первым противоречивым сообщениям, предполагалось, что это мог быть фрагмент авиационного двигателя, а прокуратура информировала о БПЛА со взрывным устройством. В свою очередь командование ПВО заявило, что нарушений воздушного пространства не зафиксировано. Эксперты отмечали, что беспилотник мог лететь слишком низко, чтобы его можно было обнаружить соответствующими радиолокационными системами.
Министр национальной обороны Владислав Косиняк-Камыш очертил три возможные версии: российский БпЛА, который сбился с курса; беспилотник для пересылки контрабанды; акт диверсии. Также поступали сообщения о так называемом БпЛА-приманке, целью которого была проверка систем ПВО. Позже пресс-секретарь МИД подтвердил, что это все-таки был именно российский «Шахед».
Однако, в дебатах вокруг инцидента доминировали политические нарративы. Еще до завершения расследования глава оборонного ведомства назвал случившееся российской провокацией. Спор об интерпретации события, подогретый резкой политической поляризацией, свидетельствовал, что в дебатах доминировала политика, а не хладнокровный анализ угроз.
Отсутствие последовательных месседжей и быстрой политической интерпретации на практике может работать в пользу Кремля, для которого хаос и социальные беспорядки являются основными инструментами психологической войны.
Критическая инфраструктура под прицелом
Согласно отчету Консультативного совета по международным делам [3], европейские энергетические и водные системы до сих пор зависят от устаревших технологий, что делает их уязвимыми к кибератакам и диверсиям. В Breakthrough Energy [4] отмечают, что средний возраст электрической инфраструктуры в ЕС составляет около 40 лет. Кроме того, до 90 % военной логистики НАТО зависит от гражданских средств, что значительно повышает уязвимость всей системы.
Особенно уязвимы подводные кабели, по которым передается примерно 95 % глобальных данных и финансовых транзакций. Даже, казалось бы, незначительный инцидент, такой как якорь, тянущийся по морскому дну, может нанести ущерб на миллиарды евро.
Новая модель саботажа: прокси и «гиг-экономика» [5].
После массовых высылок российских разведчиков в 2022 году Россия изменила свою тактику. Вместо того, чтобы действовать через традиционные разведывательные структуры, Кремль начал использовать аутсорсинг, вербуя иностранцев, мигрантов и преступные группы через платформы обмена сообщениями, такие как Telegram.
По данным Европола, Россия использует существующие преступные сети в Европе, которые выполняют такие задачи, как мониторинг военных перевозок, диверсии и вандализм. Такая «распыленная» модель затрудняет выявление исполнителей и снижает оперативные расходы Кремля. Важно, что подрядчики редко имеют прямую связь с российскими государственными структурами, что затрудняет установление их причастности.
Примеры российских операций в ЕС
Список инцидентов довольно длинный. В 2024 году в центрах логистической компании DHL в Германии и Великобритании взорвались пакеты с легковоспламеняющимися веществами. Торговый центр по улице Маривильской, 44 в Варшаве сгорел, к чему была причастна российская разведка. В Германии на базах НАТО была загрязнена вода, а в Норвегии пророссийские хакеры взломали систему контроля плотины Бремангер, вызвав хаос.
В Польше спецслужбы успешно отбили кибератаку на системы водоснабжения большого города. Хотя физические последствия этих инцидентов могут быть ограниченными, их психологическое воздействие огромно.
Страх как оружие
Как отмечают эксперты IISS, целью диверсий является не только физическое уничтожение, но и возбуждение страха. Один инцидент может спровоцировать лавину страха и недоверия. Россия намеренно усиливает эти события через фермы троллей и пророссийские СМИ, создавая нарратив: «Европа хрупкая, НАТО вас не защитит, ваши правительства беспомощны».
В результате доверие к институтам ослабляется, а популистские настроения растут. Такие действия напрямую влияют на стабильность демократии.
Пример французской железной дороги TGV, пути которой были повреждены непосредственно перед Олимпиадой 2024 года, также демонстрирует, как диверсии могут влиять на политические процессы. Их следствием является не только хаос, но и насильственная социальная поляризация.
По данным CSIS, Россия надеется, что углубление социальных разногласий приведет к усилению поддержки радикальных групп. Как показывает исследование, на которое ссылается IISS, неспособность государства предотвратить дальнейшие инциденты приводит к феномену «паники недоверия».
Доктрина Бартоша — теория хаоса на практике
Описанные действия согласуются с моделью гибридной войны, представленной в монографии эксперта Центра военно-дипломатического анализа, полковника ГРУ в отставке Александра Бартоша. Он отметил, что ключом к эффективным операциям является комплексное воздействие на все сферы жизни врага — от киберпространства до социального сознания [6].
Основой российской стратегии является выявление слабых мест, манипулирование эмоциями, гибкое управление и непрерывное отслеживание ситуации с целью уточнения последующих действий. Это не импровизация — это долгосрочная доктрина.
Реакция НАТО и ЕС — шаги в правильном направлении, но слишком медленные
В ответ на действия России НАТО и ЕС принимают меры: в 2023 году было создано подразделение защиты подводной инфраструктуры, в 2025 году начата операция «Балтийский страж», а шесть североевропейских стран создали платформу NorthSeal [7]. Европейская комиссия внедрила директивы NIS2 и CER, которые повышают стандарты безопасности. Великобритания приняла Закон о национальной безопасности 2023 года, Польша в 2024–2025 годах закрыла российские Генеральные консульства в Познани и в Кракове, а Франция возложила ответственность на Россию за конкретные акты диверсии.
Проблема атрибуции [8] и необходимость сдерживания
Самым большим вызовом для Запада остается атрибуция. Государства неохотно обвиняют Россию без убедительных доказательств, что позволяет Кремлю действовать с чувством безнаказанности. Гибридные операции проводятся в так называемой серой зоне, ниже порога открытой войны.
Эксперты CSIS отмечают, что Европа должна перейти от стратегии устойчивости к стратегии сдерживания. Без значительных реальных затрат Россия будет продолжать воспринимать гибридные операции как безопасное и эффективное оружие.
Стоит помнить, что российская гибридная война не стремится физически уничтожить инфраструктуру — ее целью является создание хаоса, страха и разрушение доверия. Если Европа не сможет научиться из этого и совместить устойчивость с эффективным сдерживанием, дальнейшие акты диверсий не только будут представлять угрозу безопасности, но и станут эффективным оружием в войне предпорогового уровня, которую ведет Кремль.
Владимир Паливода,
эксперт в сфере международных отношений
Примечания:
[1] Акроним от названия на английском языке — International Institute for Strategic Studies, исследовательский центр по вопросам военно-политических конфликтов со штаб-квартирой в Лондоне.
[2] Акроним от названия на английском языке — Center for Strategic and International Studies, американский аналитический центр в Вашингтоне.
[3] Независимый орган, консультирующий правительство и парламент Нидерландов по вопросам внешней политики.
[4] Breakthrough Energy — общее название нескольких организаций, основанных Биллом Гейтсом в 2015 году, которые имеют целью ускорить инновации в области устойчивой энергетики и других технологий для сокращения выбросов парниковых газов.
[5] Рынок труда временной, краткосрочной или фриланс-работы, где люди являются самозанятыми и получают оплату за конкретные проекты или «подряды», а не обычную зарплату.
[6] Бартош А.А. Вопросы теории гибридной войны // https://readli.net/ voprosyi-teorii-gibridnoy-voynyi
[7] Платформа безопасности, созданная в соответствии с «Совместной декларацией о сотрудничестве по защите инфраструктуры в Северном море». Целью NorthSeal является мониторинг подозрительной морской деятельности, обеспечение быстрого обмена информацией и координация совместных действий между шестью странами Северного моря: Бельгией, Нидерландами, Германией, Норвегией, Великобританией и Данией.
[8] В кибернетической безопасности — процесс установления ответственных за кибератаку.
(Изображения сгенерированы нейросетью)
