Франция глазами украинки
Франция и Украина уже давно активно налаживают партнерские и равноправные отношения. И дальнейшая военная и гуманитарная помощь со стороны Франции – одна из важных составляющих поддержки Украины в самое сложное время в ее истории. В конце концов, не стоит недооценивать именно военную помощь Французской Республики, которая во многом определяет ее восприятие в Украине. Конечно, заметную роль в таких делах играет лично президент Эммануэль Макрон. Похоже, что еще в 2022 году он избавился от определенных иллюзий по поводу диалога с РФ, и его собственный взгляд на войну эволюционировал, о чем лучше всего свидетельствует упомянутая поддержка Украины, а не так называемая. коммуникационная стратегия, которая иногда бывает неудачной и больше похожа на оксюморон.
Вспомним то время, когда Европа пыталась ответить на наступательные действия Российской Федерации. Как бы Эммануэль Макрон ни хотел сыграть роль посредника в начале русско-украинской войны, он решил быть более конкретным в своих действиях: направить для облегчения «процесса» «железную французскую делегацию» – французские гаубицы «CEASAR». «Железные французы» сразу же продемонстрировали свою эффективность при освобождении острова Змеиный. И с тех пор французские гаубицы стали широко известны на Украине. Кстати, мои французские друзья тогда не очень понимали, почему в каждой телепередаче летом 2022 года я подчеркнуто благодарил за поставку «CEASAR». Возможно, они увидели в этом какую-то рекламу? И это недоразумение меня даже как-то раздражало. В то же время мои украинские родственники и коллеги постоянно спрашивали, не отправит ли Франция новые «CEASAR», которых украинские военные очень ждут? Ведь до войны мы не очень интересовались этим видом оружия.
Сейчас мы видим, как война меняет мировоззрение не только тех, кто «в погонах», но и всего общества. Чего пока нельзя сказать о французском обществе. Так вот, в мае 2023 года я была в Киеве и внимательно слушала репортажи по радио о боях на Востоке Украины, в то время французы оживленно обсуждали пенсионную реформу. Но боязнь услышать взрывы, гром и страшные звуки сразу же вызвала у меня новое, незнакомое положительное чувство, когда журналист объяснил, что именно французский «CEASAR» «работает» на угледарском направлении. То есть украинская ставка на «CEASAR» защищает украинцев, о чем также громко и недвусмысленно прозвучало в эфире. Война всегда влияет на мировоззрение…
Вопрос восстановления Украины уже становится актуальным, и Франция имеет к этому процессу какое-то отношение (есть необходимость в восстановлении больниц и школ, а также мостов, разрушенных вражеской техникой). Напомню, что президент Эммануэль Макрон был одним из первых политических лидеров, которые, созвав 13 декабря 2022 года в Париже конференцию по восстановлению Украины, попытались объединить усилия предпринимателей и призвали их к участию в этом процессе.
Полномасштабная российско-украинская война также заставила пересмотреть внешнюю политику и политику безопасности Франции в отношении Восточной Европы. Французская концепция построения мирной Европы с участием России провалилась, по крайней мере, в ближайшее время, в частности, до полной трансформации политической системы в Российской Федерации. Следует учитывать позицию некоторых аналитиков, чьи взгляды противоречили общей тенденции до 24.02.2022 г. И именно их разумный взгляд на угрозы способствует лучшей подготовке французского правительства к реагированию на вызовы, которые кажутся невообразимыми широкой публике. Характерный пример – предупреждения небольшой группы французских специалистов еще до начала полномасштабной войны об угрозе со стороны России и необходимости наращивания помощи Украине. Из-за этого их, к сожалению, назвали «радикалами», в то время как именно их оценка является наиболее реалистичной.
Показательна солидарность европейцев с украинцами. Надеюсь, что мэрии и префектуры Франции и других городов европейских стран постараются помочь нам и в дальнейшем. Кстати, этот вопрос можно задать в контексте морали. Мэр одного из французских городов, Перпиньяну, представитель партии Марин Ле Пен «Национальное объединение», в начале полномасштабной войны призвал оказывать помощь украинским беженцам, чем удивил французские политологические круги. Суть заключалась в желании мэров и местных властей, представителей всех политических сил Франции поддержать украинцев, которые понесли настоящее горе. Итак, речь идет об общечеловеческих ценностях. И, кстати, я думаю, что на Украине не обращают внимания на то, представителем какой политической силы является тот или иной мэр, а видят, в первую очередь, француженку или француза, как представителя местных властей, которые стараются сделать все возможное, как для украинских беженцев, так и в оказании помощи Украине, в частности, самостоятельно сопровождая гуманитарную помощь Украине, несмотря на риск оказаться там, где продолжается полномасштабная война.
Кстати, не только местные власти, но и другие французские учреждения сразу же начали разрабатывать программы помощи украинцам. Например, научный и университетский мир помогал своим украинским коллегам, привлекая их к научной и преподавательской работе (я сама работала в INALCO в 2022–2024 гг. в рамках национальной французской программы PAUSE, программы, так сказать, для ученых в изгнании, которая дает возможность работать, а не просто пользоваться социальной помощью). Это вопрос как морали, так и солидарности европейцев с украинцами, что интересно даже для исследований в области международных отношений.
С другой стороны, я считаю, что хотя Украина сейчас истекает кровью, ей все равно есть что предложить Франции: ценный военный опыт противостояния превосходящему противнику и достижения в электронной промышленности. Да, разработки Министерства цифровой трансформации Украины уже упростили бюрократические процедуры в нашей стране, и она потенциально готова поделиться своим опытом с партнерами, о чем мне довелось рассказать французским коллегам.
Хотела бы также отметить, что французская политика и подходы Макрона к Украине эволюционируют, а Украина, в свою очередь, старается тщательно анализировать военную составляющую французской помощи. Время покажет, на какое военное сотрудничество и сотрудничество в сфере безопасности будут способны эти европейские страны: ядерная Франция, обладающая определенными передовыми технологиями в области вооружений, и уникальная Украина, чьи военные и организационные качества открывает для себя весь мир.
***
Помню, что еще в сентябре 2020 года я проходила стажировку в Париже в FMSH и уже тогда пыталась активно изучать позицию Франции по российско-украинской войне, начавшейся в 2014 году. А с 24 февраля 2022 года у меня было странное ощущение, что я сама стала объектом исследования, а моя тема, так сказать, исследует меня и реакцию французов на полномасштабную войну России против Украины: Как я сама отреагирую на боевые действия и как на них отреагируют мои французские коллеги и знакомые…
Когда в начале войны, во время интенсивных бомбежек, я сидела в коридоре киевской многоэтажки, мой старый французский коллега Серж Сюр прислал сообщение, что я должна прибыть во Францию. Так решили мои французские друзья. И это когда приходилось спать дома не более двух часов в сутки. И я все-таки решила поехать во Францию, надеясь, что там не окажусь беспомощной, потому что у меня есть надежные французские друзья и коллеги.
Эвакуация из Киева в Париж через Румынию длилась пять дней. Я даже не могла предсказать, где найду какое-то укрытие. К счастью, пока я была в Румынии, мне пришло письмо от директора Maison Suger de la FMSH Жан-Люка Лори с призывом о помощи украинцам, на что я ответила, что еду во Францию с эвакуационным чемоданом. Maison Suger и ФМСХ сразу пообещали приютить украинских ученых в Maison Suger. Как говорится, невозможно помочь всему миру, но можно поддержать конкретного человека. Таким образом, французский научный мир сплотился для оказания помощи украинским коллегам. Вот так я оказался в Maison Suger с… тремя костюмами и одной парой носков в маленьком чемодане. Видимо, я, как и все украинцы, очень надеялась, что война не будет длительной. Именно это и заставляет нас оптимистичнее переосмыслить общую тенденцию нашего времени. К слову, пессимистичный взгляд на возможное развитие событий поспособствовал бы необходимой подготовке Украины к войне, а также правильной упаковке эвакуационных чемоданов.
Но мои французские друзья быстро справились со всеми моими проблемами, в том числе и с одеждой. Я и не ожидала, что когда-нибудь поеду в ФМСХ и Центр Фукидида (Centre Thucydide) Университета Париж-Пантеон-Ассас, чтобы получить сумки с необходимыми вещами, подготовленные французскими коллегами… Так я стала беженцем во Франции, будущее которой совершенно неизвестно. Иногда меня пугала возможность оказаться просто на улице: временная защита гарантирована на полгода, и нет никакой определенности относительно будущего лиц с временной защитой visibilité sur l’avenir.
Если я мыслю позитивно, думая о том, где бы я хотела быть, то, наверное, я была бы не против оказаться где-то между двумя странами, между двумя культурами и попытаться сблизить их. Мне бы очень хотелось, чтобы в INALCO формировались международные политологи, специализирующиеся на изучении Украины, ученые мирового уровня, чьи труды будут использоваться в разных странах. Студенты INALCO считают, что для того, чтобы понять Украину, необходимо знать, кроме русского или польского, еще и украинский. Это обнадеживает. Они понимают, что впереди у них очень сложный путь ученого, много обучения и работы, если они возьмутся изучать украинскую политику. Но хотелось бы верить, что среди них есть те, кто станет политологами-международниками украиноведения и будет настойчиво восполнять этот пробел во французской науке. Хотелось бы увидеть активизацию сотрудничества между французскими и украинскими военными и тот день, когда Украина победит и будет восстановлен справедливый мир, и украинские военные будут организовывать обучение для своих французских коллег. День, когда вооруженные силы обеих стран вместе будут гарантировать безопасность общей Европы. День, когда политики наконец найдут решение, как это сделать. Наконец, я хотела бы иметь возможность в какой-то момент спросить Эммануэля Макрона и Марин Ле Пен — что именно они почувствовали 24 февраля 2022 года, когда узнали, что Россия начала безумно бомбить Украину? Почувствовали, не как политики, а как обычные люди, и изменило ли это их мировоззрение, их видение будущего Европы?
***
В сфере безопасности во Франции продолжается противопоставление концепции атлантической безопасности, основанной на обеспечении безопасности НАТО, и идеи европейской стратегической автономии в сфере безопасности и обороны. Объединяющим фактором в решении этой проблемы могла бы стать Украина. Необходимо учитывать современную противовоздушную оборону Украины: сначала страна выстояла благодаря устаревшим системам С-300, С-125 и «Бук-М1», а позже появились французские Crotal, немецкие САУ Gepard и самые современные немецкие IRIS, ракетные батареи NASAMS американского производства, Stormer HVM из Великобритании, ракетные комплексы «Стрела-10М» из Чехии, несколько других зенитно-ракетных комплексов из Словакии, Испании, Польши. Затем к ним присоединились передовая франко-итальянская Mamba SAMP-T и американская Patriot. Такая противовоздушная оборона Украины является конкретным примером объединения усилий государств евроатлантического пространства. В будущем политики этих государств должны найти возможность совместно противостоять потенциальным угрозам, проявить солидарность с народом Украины, что послужит ярким примером для других политиков.
Учитывая мой опыт пребывания во Франции и Польше, отмечу, что у этих стран разные подходы к устранению насущных проблем. Однако в 2022-2023 годах все франко-польские мероприятия в посольстве Польши во Франции, где мне довелось присутствовать, начинались с напоминания посла Польши Яна Эмерика Росчишевского / Jan Emeryk Rościszewski о том, что в Украине идет полномасштабная война и европейцы должны объединить усилия для оказания помощи украинцам. На мероприятиях по случаю национального праздника Польши у польского посла нам костюме можно было увидеть сине-желтый платок.
Наблюдая за франко-польским диалогом, я всегда переживаю, потому что задаюсь вопросом, удается ли собеседникам нормально ладить. Стоит отметить, что европейцам нужно больше прислушиваться к разъяснениям своих партнеров и обязательно их учитывать. Потому что может наступить день, когда сделать это будет уже поздно. В частности, Польша воспринималась как травмированная своим предыдущим историческим опытом отношений с Россией пироманом, раздувающим российскую угрозу.
Однако 24 февраля 2022 года РФ начала активно бомбить мирные украинские города, и Польша должна была немедленно принять значительное количество украинских беженцев. Думаю, что Польша, благодаря простым полькам и полякам, сумела справиться с таким большим потоком беженцев.
И, кстати, не все так просто и однозначно в решении проблем с беженцами. Когда страны Западной Европы убеждают в том, что нужно, так сказать, справедливо распределить украинских беженцев между собой, чтобы облегчить такую ношу, которая легла на плечи соседних с Украиной стран, они не учитывают тот факт, что сами украинские беженцы, в основном украинские женщины с детьми, стремятся поселиться в Польше хотя бы из-за близости языков, что облегчает поиск работы и обращение к врачу, позволяет быть не слишком далеко от мужчин, которых можно хотя бы время от времени навещать, чтобы они обнимали детей, вынужденных расти без родителей, защищающих Украину.
Наконец, выживание Украины во многом зависит от того, хватит ли у европейских и американских политиков мудрости и хитрости, чтобы продолжать оказывать ей эффективную помощь.
Оксана Митрофанова,
кандидат политических наук,
научный сотрудник-преподаватель
Лионского университета им. Жана Мулена 3 (Франция).
