Президентство Джо Байдена (2021–2025) характеризовалось рядом неудач и сомнительных решений. Идеологические разногласия, сосредоточение на внутренних делах и продвижение ультралевых идей потребляли чрезмерно много усилий и ресурсов, тогда как международные отношения (за исключением Украины) отошли на второй план. Неспособность планово завершить военное присутствие в Афганистане [3] стала предвестником того, что мир наблюдал в течение остальной части его президентства. Поддержка Украины была светлым пятном, хотя взгляды на этот вопрос даже среди стран ЕС, как известно, отличаются.

Второй срок президентства Дональда Трампа начался в январе 2025 года, когда полномасштабная война России против Украины уже длилась почти три года, и, несмотря на его хвастливые заверения, ее нельзя было закончить в течение 24 часов. Президент США наткнулся на Гордиев узел, и, к сожалению, его команда не разработала действенной стратегии выхода из конфликта. В марте 2025 года после спора с президентом Украины Владимиром Зеленским в Овальном кабинете Белого дома Дональд Трамп распорядился приостановить предоставление военной помощи Украине, пока Киев не продемонстрирует «приверженности к миру». Однако, поняв, что Владимир Путин просто водит его за нос, президент США изменил свою позицию по поставкам оружия Украине. В конце июля 2025 года Комитет Сената по вопросу ассигнований одобрил законопроект от Пентагона о военных расходах на 2026 финансовый год, включающий почти 1 млрд на поддержку Украины. Сенаторы Митч Макконнелл и Крис Кунс отметили, что США выносят уроки из украинского опыта, укрепляя собственную обороноспособность. А в начале августа 2025 года в Вашингтоне одобрили транш на 203,5 млн долларов, которые пойдут на ремонт и техническое обслуживание гаубиц M777, а также на транспортировку оборудования.

Идея о том, что Европа возьмет на себя все бремя помощи Украине, теоретически привлекательна, но ее будет трудно реализовать. Европа сегодня не в состоянии сама производить необходимые военные материалы, а идея закупки оружия у США не получила единодушной поддержки по эту сторону Атлантики. В частности, президент Франции Эммануэль Макрон давно призывает европейцев создавать собственную оборонную промышленную базу за счет закупок на местном рынке.

Тем временем Россия давно оправилась от неудач первого года войны, перевела свою экономику на военные рельсы и вернула себе инициативу. Разница в ресурсах между воюющими сторонами огромна, и Москва применила тактику, которую считает наиболее эффективной в таких обстоятельствах: войну на истощение. Гипотетически можно допускать, что на изменение ситуации могло бы повлиять только прямое участие сил НАТО на стороне Киева. Дональд Трамп может вскоре столкнуться с выбором: либо войти в историю как президент, который «потерял» Украину, либо сыграть ва-банк и поставить на карту всю мощь Соединенных Штатов. Ни один из вариантов не является привлекательным. Наличие слабого буфера на восточном фланге НАТО, несостоятельного государства (failed state), создаст огромные вызовы прежде всего для непосредственных соседей Украины. Однако, если российско-украинская война перерастет в открытое столкновение России и НАТО, последствия будут непредсказуемыми.

Медиа обычно сосредотачиваются на масштабах потерь России и игнорируют украинские потери, которые, по данным независимых источников, очень значительны. Центр науки и международных отношений Белфера при Гарвардском университете (США) оценивает, что на начало лета Украина потеряла 769 тысяч человек. Кроме того, исследователи из этого центра предполагают, что количество раненых, получивших инвалидность на всю жизнь, вероятно, будет таким же высоким, как и количество погибших. Таким образом, общие потери Украины на сегодня могут составлять примерно 1,5 миллиона человек. Это беспрецедентное кровопролитие усугубляет многомиллионная эмиграция, преимущественно женщин в расцвете сил. Учитывая растущие масштабы разрушения инфраструктуры и потери рабочих мест, процесс восстановления страны будет сложным. Предыдущий опыт выполнения западными странами своих обещаний по оказанию помощи не внушает оптимизма. Можно ожидать, что после окончания боевых действий мужчины будут скорее воссоединяться со своими семьями, проживающими за рубежом, чем возвращаться на родину.

Вернемся к Соединенным Штатам — нападение ХАМАС на Израиль 7 октября 2023 года стало для Вашингтона полной неожиданностью. За считанные часы район, который ранее считался спокойным, превратился в большой театр военных действий. К удивлению США и Израиля, борьба с ХАМАС продолжается и по сей день. Драконовские методы, применяемые Тель-Авивом, не приносят пользы ни Израилю, ни Соединенным Штатам, которые оказывают ему всестороннюю помощь, а также не добавляют им друзей среди стран так называемого Глобального Юга. Однако, без хотя бы молчаливой поддержки многих членов этой группы, победа в столкновении с Китаем будет нелегкой. В ходе предвыборной кампании Дональд Трамп призывал Израиль прекратить войну с ХАМАС и таким образом защитить себя от ущерба своему имиджу, но как президент он оказал практически неограниченную поддержку Тель-Авиву.

13 июня 2025 года Израиль нанес массированный авиаудар по военным объектам в Иране. Как отметил почетный президент Совета по международным отношениям Ричард Хаасс, это была превентивная мера, а не упреждающая (перед неизбежным нападением). По его словам американского дипломата, последнее считается оправданным, тогда как первое — нет. Иран уже давно рассматривался как угроза интересам США и Израиля, особенно, если речь идет о ядерной программе Тегерана. Тем не менее, Иран еще в 1970 году ратифицировал Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) и постоянно заявлял, что его программа ядерных исследований предназначена исключительно для мирных целей [5].

26 марта 2025 года директор Национальной разведки Тулси Габбард сообщила (под присягой!) во время слушаний в Палате представителей Конгресса, что Иран не работает над разработкой ядерного оружия. Это подтвердило информацию, которая с 2007 года постоянно поступала от разведывательного сообщества США. Все иранские исследовательские объекты находились под постоянным наблюдением Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ), которое подтвердило соблюдение Тегераном ДНЯО. Лишь за день до нападения Израиля МАГАТЭ объявило, что Иран не соблюдает ДНЯО. Иран не имел времени ответить на обвинения до нападения Израиля.

Израильская борьба с Ираном имела прекрасное начало, но ни одна из ее целей не была достигнута — ни режим аятолл не пал [6], ни иранская программа ядерных исследований не была полностью уничтожена. Иранские вооруженные силы оправились от первого удара и нанесли ответные удары, используя баллистические ракеты. Несмотря на мощную противовоздушную оборону, включая американскую систему THAAD, некоторым ракетам удалось пробить ее и достичь своих целей. Иран, вероятно, понес большие потери, но это страна с гораздо большими возможностями их выдержать, чем Израиль. Его население почти в десять раз больше, а площадь почти в восемьдесят раз больше. США, ближайший союзник Тель-Авива, присоединились к акции, и 22 июня американская авиация атаковала три иранских объекта по обогащению урана, использовав самые мощные конвенционные бомбы. Дональд Трамп немедленно объявил, что миссия завершилась полным успехом, а иранские объекты были стерты с поверхности земли [7]. В то же время президент заявил, что дальнейшие атаки не планируются.

Спустя два месяца можно сказать, что это был хрестоматийный пример «эскалации для деэскалации», то есть усиления конфронтации с целью снижения напряженности. Иранское руководство, вероятно, отнеслось к нападению именно так, поскольку ответ был очень слабым. Зато по важнейшим проблемам, то есть уничтожению ядерной программы и смене режима в Тегеране, похоже, прорыва не было. Остается непонятным, были ли уничтожены ядерные исследовательские объекты, а о крахе нынешней политической системы ничего не слышно. Поэтому фундаментальным вопросом становится то, как долго США будут оставаться непосредственно вовлеченными в израильско-иранское противостояние. Можно высказать предположение, что Дональд Трамп столкнулся с развитием событий, которых он клялся избежать: еще одной «войной без конца». Следовательно, с одной стороны, он бы оказался в оппозиции к своему большому союзнику, движению MAGA, главной целью которого является ограничение вовлечения в международные дела. С другой стороны, он бы усложнял, если не сделал невозможным «поворот в Азию», политику, которую он стойко отстаивал и проводил в течение своего первого срока.

Объявив идею взятия под контроль Гренландии и превращения Канады в 51-й штат, Дональд Трамп четко дал понять, что консолидация контроля над Северной Америкой становится главной политической целью. Если бы эти цели были легкодостижимыми или уже достигнутыми, потенциальные союзники в борьбе против Китая охотно присоединились бы к антикитайской коалиции. Однако очевидно, что, во-первых, эти идеи встретили подавляющее сопротивление заинтересованных сторон, а во-вторых, они вызвали противодействие потенциальных союзников (ЕС и Канады). В целом, первые шесть месяцев новой администрации Трампа ознаменовались дальнейшим распылением сил и ресурсов и отходом от стратегии сдерживания Китая, что было справедливо определено как наибольшее более десяти лет назад.

Вторая администрация Дональда Трампа также начала тарифную войну практически со всем миром. Причиной этих действий является желание вернуть утраченную ведущую роль во многих секторах экономики. Процесс деиндустриализации Америки продолжается уже несколько десятилетий, и есть опасения, что обратная тенденция также займет много лет. Кроме того, как считают зарубежные эксперты, одних только тарифов будет недостаточно — необходимо будет усовершенствовать систему образования, особенно на начальном и среднем уровнях. Следовательно, одностороннее введение высоких тарифов — это еще один шаг, который отпугивает потенциальных союзников. Более того, нет гарантии, что эта политика быстро принесет желаемые результаты.