Поиск ответа на вопрос об истинных первопричинах войны заводит нас в далекий XVI век. Но, не вдаваясь в глубокую ретроспективу, давайте начнем с современности. Вспомним путинскую речь на Мюнхенской конференции по вопросам безопасности 10 февраля 2007 года. Она считается посланием Западу, которое содержало главный месседж: отвержение роли России как второстепенной силы в мировой политике. Путин тогда подчеркнул решимость защищать интересы государства и активно участвовать в формировании глобального порядка — настоящий имперский нарратив. Основными аспектами выступления стали неприятие однополярной (американской) модели мирового порядка, недопустимость расширения НАТО на восток, разоружение и иранская ядерная программа. Впоследствии, 24 октября 2014 года, Путин произнес похожую по направленности Валдайскую речь, которую считали продолжением мюнхенской и идеологической основой большой войны.

Многие эксперты видели в заявлениях Путина ранние признаки имперского разворота России. Они были правы: мюнхенская речь стала четким, нескрываемым предупреждением Путина о недопустимости гегемонии США, сохранения России среди ведущих мировых держав и ее влияния на постсоветском пространстве.

И предупреждения были не только словесными: уже в то время Россия удерживала Приднестровье, образовав непризнанную ПМР (1992–1993), спровоцировала войну в Абхазии и отсоединила ее от Грузии (1992–1993), провела первую военную кампанию в Чечне (1994–1996), находилась в состоянии второй российско-чеченской войны (1999–2009), которая закончилась установлением пророссийского чеченского правительства.

Все путинские войны, «замороженные» конфликты, образование квазиреспублик, использование за рубежом российских военных контингентов и частных военных компаний типа «Вагнер» — это целенаправленные инструменты с единственной целью: удержать страны под контролем, не допустить их отхода от России и дрейфа в сторону Запада и НАТО.

Коллективный Запад, прежде всего США, в основном игнорировали эти сигналы. Следствие: в 2008 году Путин начал российско-грузинскую войну, в результате Южная Осетия стала непризнанной республикой под контролем России. Затем произошло вторжение в Сирию (2015–2022) и продолжающаяся российско-украинская война (2014–2022 – до сих пор). Этот логический ряд является чрезвычайно красноречивым.

Неправильно утверждать, что пассивность Запада была полной: между Москвой и Вашингтоном на неофициальном уровне происходил диалог (вспомним регулярные визиты спецпосланников, контакты по линии спецслужб, использование посреднических миссий). Однако демократический мир все же проявлял слабость, демонстрировал нерешительность. Именно эта неуверенность сделала возможным достижение «точки невозврата», которой на украинском треке стала встреча Дж. Байдена с В. Путиным в Женеве в 2021 году. Эта встреча, по оценкам некоторых экспертов, открыла путь для полномасштабной войны в 2022 году. И далеко не факт, что в случае договоренностей в Женеве компромисс был бы в пользу Украины, а также Грузии, Молдовы, в целом Европы. Итак, имеем то, что имеем.

В этом смысле заявления Д. Трампа типа «это не моя война», «если бы я был президентом, ее бы не было» приобретают определенную положительную, одновременно и противоречивую окраску для нас: предположим, что ему удалось тогда, как воображаемому американскому лидеру, пойти навстречу Путину по вопросам Украины в обмен на кремлевские финансово-экономические «пряники» — как выглядело бы наше государство сегодня? Существовало бы оно вообще?

Становится понятным почему трамповская Америка всеми силами пытается отмежеваться от российско-украинской войны: для нее это тупиковый политический ребус, не оставляющий действующему президенту возможности для громких победных заявлений. В администрации США осознали, что компромисса не достичь, поэтому перекладывают проблему на Европу — эта война превратилась в «европейскую».

Трамп стремится построить «Великую Америку», используя хорошо знакомую ему бизнес-стратегию Big Deal, которая в прошлом приносила определенные дивиденды. Однако такой подход, как и попытка «перевести стрелки» на Европу, стал его стратегической ошибкой. Правда заключается в том, что поссорившись со всеми, Америка не станет великой. «Дипломатия» размежевания, конфликтности и перекладывания вины за неудачи на других будет лишь ускорять этот процесс.

Политика Вашингтона все больше адаптируется к путинским требованиям: достаточно проанализировать выступление вице-президента США Джей Ди Венса 14 февраля 2025 года на 61-й Мюнхенской конференции по безопасности и прочитать заявления Кита Келлога — Соединенные Штаты признают обоснованность российских требований о нерасширении НАТО на восток и готовы к обсуждению этого вопроса в рамках мирного урегулирования войны в Украине. Таким образом, США де-факто соглашаются с тем, что теряют геополитическую «гегемонию», готовы отдать России контроль над территориями, которые считают в Кремле «зонами интересов и традиционного влияния». С Путиным ведется диалог, подыскиваются компромиссы в формате Big Deal, достигаются договоренности.

Трамп уверенно движется к собственной катастрофе и приближает к ней страну, эти признаки уже просматриваются в Белом доме и истеблишменте. Трамповская Америка рано или поздно закончится, мы станем свидетелями многих неожиданных поворотов в этом государстве. Сегодня Путин умело пользуется непрофессионализмом, даже доверчивостью Трампа, превращая его в соучастника собственных преступлений.

Все ли так плохо? Нет, Украина имеет более надежных партнеров в Европе. Нас объединяет понимание общей угрозы. Европа просыпается, к ней приходит осознание того, что завтра Путин может стоять под Варшавой или Берлином, если его не остановить в Украине. При этом Америка лишь пожимает плечами. Беда всегда сплачивает тех, кто в нее попал: горящую на краю села хату надо тушить вместе, потому что завтра сгорит все село.

Несложно заметить, что все политико-дипломатические «танцы с бубнами» происходят вокруг одного ключевого вопроса: «устранение первопричин войны». Важно осознать, каковы эти первопричины, каковы и где находится ключ к миру.

О необходимости «устранения первопричин войны» Москва говорила неоднократно в разных форматах. Эти слова звучали в риторике не только Москвы, но и Вашингтона, Пекина и других. Рожденный кремлевским режимом «первопричинный» тезис не случаен — он содержит в основе идею возвращения мира к многополярному, а также восстановления Россией своей роли мировой державы, членства в клубе G7, «вершителя судеб» других стран. Москва настойчиво стремится к влиянию, контролю над территорией «экс-СССР» — именно под таким углом следует рассматривать оккупацию Россией Приднестровья (1992 год), войну в Грузии (2008 год), в конце концов — в Украине. Об этом нас предупреждал З. Бжезинский в «Большой шахматной доске».

«Точкой отсчета» для России в Украине стала победа Оранжевой революции в 2004 году. Революция воспринималась «за забором» как вызов собственным интересам во внешней политике, прежде всего из-за стремления Украины отойти от России и двигаться в сторону Запада. Собственно, это движение представляло реальную угрозу устойчивости режима в России. Многие эксперты отмечают, что именно Оранжевая революция заложила основы для агрессии России. Надежда северного соседа вернуть себе статус-кво окончательно развеялась на рубеже 2013–2014 годов на Евромайдане. Избранный украинским народом курс на самостоятельное определение европейского будущего, нежелание отождествлять и объединять его с советским прошлым означали возможность окончательной потери Украины, а значит и могущества России, это стало второй «первопричиной» войны.

Наконец, внешнеполитический аспект. Вспомним российские нарративы о мировой экспансии США, о продвижении НАТО на восток и приближении опасности к границам России, о финансируемых западными спецслужбами «цветных революциях», в результате которых Украина начала «дрейфовать» в западном направлении, переходить под «контроль США» и тому подобное. Следовательно, еще одной первопричиной можно выделить мнимое «недопущение перехода Украины под контроль Америки и ее союзников», «поглощение» нашего государства коллективным Западом и НАТО.

Сделаем вывод: каждая из указанных первопричин является мировоззренческой, ни одна из них не может быть устранена. Украина смотрит в будущее, Кремль безнадежно застрял в прошлом, в императивах «русского величия». Мир изменился, в нем Россия — колосс на глиняных ногах. Это напоминает ситуацию в СССР в конце 1980-х годов. Война и экономическая изоляция окончательно отбрасывают «государство-цивилизацию» в прошлое и уничтожают его будущее. Подобная болезненная путинская «идея-фикс» не имеет шансов для реализации.

Да, Путин прав: чтобы завершить войну нужно устранить ее «первопричины». Но такими первопричинами является фундаментально больная путинская Россия, в которой под снисходительным взглядом западных демократий расцвел фашистский олигархический режим, пропитанный ненавистью, имперским превосходством, реваншизмом и развязыванием агрессивных войн как средства достижения целей.

Сегодняшний путинский режим является не только мировой проблемой. Это также возможность перезагрузить Россию и остановить ее возвращение в прошлое.

В предыстории войны допущено много ошибок и просчетов. Их допускали лидеры разных государств и в разное время. Попробуем зафиксировать основные из них.

Украина. Выбирая свое евроатлантическое будущее, рассчитывала на безопасный путь, непоколебимую поддержку США и основных западных партнеров. Этот мнимый «щит», а также закрепленные в Будапештском меморандуме «гарантии безопасности» давали надежду на уверенное продвижение к такому будущему. Ошиблись: гарантии не сработали, поддержка оказалась не такой уж и непоколебимой. Этот просчет стоил нам очень дорого, возложение надежды на заокеанского дедушку Джо исправляем через большие потери и сегодня.

Государство, к сожалению, пренебрегало вероятными опасными сценариями, не вкладывалось в полной мере в развитие Вооруженных Сил, ракетных программ, оборонного производства, не укрепляло границу. Война застала страну неподготовленной. Последствия всем известны.

Коллективный Запад. Просчитался во многих вопросах: оценке национального духа украинцев, героизма, готовности к сопротивлению, реалистичности планирования и ведения боевых операций ВСУ. Он недооценил также истинные намерения кремлевской верхушки и реальные возможности России.

Главной ошибкой, которая вызвала войну, стало нежелание лидеров США достигать договоренностей по геополитическим вопросам, рассматривать условия, которые выдвигались Путиным в 2007–2021 годах. Политическая изоляция подтолкнула его к решению сблизиться с Китаем, Северной Кореей, другими союзниками и развязать войну в Украине против Запада для сохранения своей власти. Это ухудшило и без того слабые стартовые условия для Украины в начале войны.

Западная Европа допустила системные ошибки, когда ее политики заигрывали с Россией, позволили ей создать финансовые и нефтегазовые зависимости. Дешевый газ и нефть превратились в коварное оружие России. Европа оказалась неготовой к диверсификационным альтернативам и пошатнулась. Москве удалось создать системные долгосрочные зависимости, в результате оказывать влияние на столицу и политиков. Теперь государства Европы срочно усиливают оборону, активируют все возможности ВПК, вводят программы по военной подготовке населения, реанимируют подземные бомбоубежища и тому подобное.

Д. Трамп ошибается в том, что «это не его война». Когда в центре Европы ведется кровавая бойня, вина за которую частично лежит на США, это его война тоже. Более того, 30-миллионному государству, у которого нет ядерного оружия, значительных боевых арсеналов и которое борется за свое выживание против 140-миллионного с ядерной триадой, приходится изобретать и применять нестандартные новейшие технологии ведения войны. Война — это не только потери, но также невероятный всплеск научно-технического прогресса для уничтожения врага. Прогресс нивелирует возможность использования противником ядерного оружия, ведь позволяет выводить из строя средства его доставки. Этот опыт изучают все. И далеко не факт, что новейшие методы потом не будут применены другими организациями и малыми странами против тех же Соединенных Штатов.

Америка Трампа ошибается в том, что с Путиным еще можно договориться: время упущено. Он не только знает, но и испытал слабости и непрофессионализм игроков американской команды, умело пользуется ими для достижения собственных целей. Вспомним, как во время последнего телефонного разговора с кремлевским руководителем тот в жесткой, далекой от дипломатической, форме выдвигал условия, а Д. Трамп просил в ответ предоставить «хотя бы такие предложения, которые не были бы отвергнуты сразу», — этот факт достаточно показателен.

Россия. Путин, вдохновленный своим ястребиным окружением, допустил главную стратегическую ошибку своего президентства, выступив с угрозами в адрес Запада в 2007 году в Мюнхене, развязав впоследствии войны против Грузии и Украины. Российский президент рассчитывал силой вернуть контроль над странами, которые считал «исторической частью России». Он решил наказать «непослушные нации», но просчитался.

Его убедили, что украинский народ в подавляющем большинстве хочет жить под российским протекторатом, а революции 2004 и 2013 годов были не естественными, «искусственными, цветными», организованными и профинансированными спецслужбами США и коллективного Запада с целью ослабления России. Несмотря на все усилия силой «вернуть» Украину, она еще больше оттолкнулась от России. Путинская война сделала наше государство более сильным, закаленным, уверенным, более проевропейским. Вооруженные Силы, специальные службы, разведывательные органы Украины пишут историю, разрушая «вторую в мире» армию.

Путин, даже не осознавая этого, создал то, чего стремился избежать. Его стратегические ошибки, вызванные ложными идеологемами, обречены на провал. Он упустил время и возможность избежать катастрофы.

Это не единственная ключевая ошибка. Путин выбрал путь системного разрушения европейского единства, всесторонне способствовал приходу к власти в США хорошо известного ему и, как он считал, подконтрольного Д. Трампа. Расчет был один: президент США должен был прекратить поддержку Украины и заставить наше государство и Европу пойти на путинские условия «мира». В итоге Д. Трамп, столкнувшись с нерешаемыми проблемами, начал отходить от участия в мирных переговорах и передавать это тяжелое «знамя» европейским государствам.

Как бы ни стремилась Москва вести переговоры с «центром принятия решений» (президентом США), теперь она вынуждена признать, что Вашингтон теряет влияние и контроль над ситуацией. Следует искать договоренностей уже с европейскими лидерами, то есть именно с теми, которым он угрожает «большой войной» — это совсем другая политическая конфигурация с мало прогнозируемыми последствиями.

Еще один визионерский просчет Путина: он объявил Россию «государством-цивилизацией», место которой в Азии. Фактически он отвернулся от проевропейского курса, избрав стратегическое партнерство с Китаем и другими авторитарными режимами региона. Эта стратегическая ошибка в будущем будет стоить России ее поглощения Поднебесной. Такие процессы уже происходят. Пекин точно не делает ничего просто так, он вкладывает инвестиции в будущее только когда уверен в результате. Китаю нужны российские ресурсы и территория, он постепенно получает их сейчас, а после завершения войны в Украине процесс приобретет лавинообразный характер.

Конечно, это не полный перечень проблем, приведших к современному состоянию дел, но и указанных выше вполне достаточно для осознания глубины и системности кризиса.

Вряд ли сегодня найдется ответственный эксперт или политик, который четко ответит на вопрос, как долго продлится война и какими будут ее последствия. Но есть вещи, которые уже сегодня имеют определенный ответ.

Во-первых, можно уверенно констатировать, что мир уже никогда не будет таким, каким он был до 24 февраля 2022 года. Новый мир формируется, война является проявлением этого процесса. Она будет продолжаться и завершится определенным статус-кво, но то, что Украина сохранится как независимое государство (возможно на меньшей территории) и будет строить свое европейское будущее — это наверняка. Очень вероятно, что за Украиной лишатся российского влияния другие государства постсоветского пространства. При таких условиях, как предупреждал З. Бжезинский, Россия потеряет статус империи.

Во-вторых, Кремлю не удастся заставить послевоенную Украину стать «братской». Нанесенные раны, потери, разрушения, издевательства, унижения настолько глубоки, что память не сотрет их в поколениях. Россия, собственно, никогда не была «братской», но теперь и на многие десятилетия будет оставаться нашим непримиримым врагом, для многих других — просто врагом, противником. Послевоенная Россия будет существовать во враждебном окружении, это будет предопределять ее военно-политическое устройство. Украина будет требовать от агрессора не только извинений, но и осуждения режима международным судом, выплаты репараций. Коммуникация будет сложной, политического и социального диалога длительное время не будет. Вдоль границы установят высокий забор как символ мировоззренческой разобщенности государств. На всех международных площадках будет сохраняться высокий уровень конфликтности — это вопрос поколений.

В-третьих. Мировоззренческие разногласия и принципиальная невозможность устранения «первопричин» войны прокладывают путь к ее продолжению. Сохранить политико-экономическое влияние на Украину России не удастся, но борьба за «исторические территории» будет продолжаться до истощения ресурса. Путинскому режиму не будет оснований «приходить на помощь русскоязычному населению» в Украине, но останется тезис об «устранении военной угрозы» у своих границ, которая будет «исходить» из милитаризованного и поддерживаемого Западом сопредельного государства. В определенный момент войны должно наступить истощение, боевые действия прекратятся, ситуация перейдет на время в замороженное состояние, но гибридная война будет продолжаться. Это будет продолжаться, пока не произойдут кардинальные изменения внутри путинской России. Такие события обязательно произойдут, путинский режим будет осужден новой властью и «пробужденным обществом», при этом понимаем, что этот процесс будет длительным. Новая постпутинская Россия просматривается лишь в далекой перспективе.

В-четвертых, путинская и даже постпутинская Россия будет терять мнимый статус «глобального игрока», «надежного партнера» и «стратегического союзника». Государство будет ослабевать, пропорционально представлять все меньший интерес для цивилизованного Запада, вместе с ним — для стран Африки, Азии, Латинской Америки. Даже Китаю Россия интересна разве что как большая территория, богатая природными ресурсами. Режим не будет иметь перспектив в большой мировой изоляции. В современном мире фикс-идеи об отдельном «государстве-цивилизации» обречены. Без внешней поддержки, интеграции в мировые рынки и т. д. страна будет двигаться по пути разрушения. Общая задача — ускорять этот процесс.

В-пятых. Вопросы безопасности в новом мире, очевидно, выйдут на первый план. Этот принцип вполне прогнозируемо станет доминирующим в формировании новых межгосударственных отношений, а также в образовании более современных и эффективных оборонных альянсов. Старая архитектура безопасности уйдет в прошлое. Под вопросом окажется сегодняшнее НАТО. Сформируется новое региональное лидерство, которое будет базироваться прежде всего на оборонных и безопасностных возможностях государств. И здесь Украина имеет хорошие шансы и перспективы.

.