К государственным спонсорам терроризма США практически всегда причисляли Иран (с 1984 года), Сирию (с 1979 года) и Северную Корею (с 2017 года). Исключением является Куба, которая «маневрирует» в пределах этого списка. Перед окончанием своего срока полномочий Джо Байден исключил страну из числа государственных спонсоров терроризма, в обмен на обязательство освободить 553 политзаключенных. Однако Дональд Трамп после вступления в должность отменил это решение. Аналогичным образом Барак Обама в 2015 году исключил Кубу из «черного» списка, а в 2021 году ее туда вернул Дональд Трамп.

К другим субъектам, которые на основании исполнительного указа № 14157 оказались в списке террористических групп, относятся мексиканские наркокартели и другие транснациональные организованные преступные группировки (далее — ОПГ): Mara Salvatrucha, Tren de Aragua, Unidos, Golfo, La Nueva Familia Michoacana, Noreste, Jalisco Nueva Generacion и Sinaloa.

Определение картелей как террористических групп предоставляет спецслужбам и правоохранительным органам, участвующим в борьбе с ОПГ, дополнительные средства и полномочия для задержания их участников, минимизации влияния или ликвидации этих групп. Это имеет непосредственное отношение к началу более агрессивной антитеррористической политики и решению Дональда Трампа от 1 февраля 2025 года об ослаблении правил, связанных с действиями против террористических групп, введенных предыдущей администрацией. До сих пор американские военные и ЦРУ должны были получать официальное разрешение Белого дома на то, чтобы нанести удар беспилотниками. Во время встречи с Африканским командованием ВС США министр обороны Пит Хегсет подписал директиву, которая упрощает формальности, необходимые для осуществления таких атак. Теперь решение о том, зачем и кого атаковать, принимают преимущественно командиры на местах. Кроме того, они имеют прерогативу атаковать цель исключительно на основании принадлежности субъекта к террористической группе. С одной стороны, такие действия могут ускорить ослабление потенциала террористических групп, а с другой — привести к ошибочным решениям и возможным потерям среди мирного населения. При этом, в случае с ОПГ, ликвидация лидера организации часто приводит к расколу внутри структуры и ее разделению на две или более групп.

Однако упомянутая возможность осуществления атак на объекты террористов больше направлена на группы, действующие на Ближнем Востоке и на африканском континенте. В связи с этим США нанесли по меньшей мере шесть авиаударов по объектам «Исламского государства» (далее — ИГИЛ) в Сомали и филиалах «Аль-Каиды» в Сирии. Дональд Трамп также объявил, что он санкционировал ликвидацию одного из высокопоставленных лидеров ИГИЛ, который планировал его террористические акции. Точных данных об упомянутом лице нет, хотя эксперты предполагают, что это так называемый эмир сомалийского крыла ИГИЛ. Кроме того, с момента внедрения новых решений для борьбы с террористами в Сирии было осуществлено по меньшей мере четыре такие атаки.

4 февраля 2025 года Дональд Трамп подписал Президентский меморандум о национальной безопасности, который касается проблемы Ирана. Документ содержит три пункта, которые должны быть реализованы в рамках антииранской политики, два из которых касаются ограничения потенциальной разработки Тегераном ядерного оружия. В третьем пункте говорится о необходимости нейтрализации иранской террористической сети. Его исполнителями определены Государственный секретарь Марко Рубио, который должен контролировать реализацию санкционной политики, а также Генеральный прокурор Памела Бонди, которая отвечает за преследование финансируемых Ираном террористических групп и за поиск способов ареста террористов и их экстрадиции в США.

Дональд Трамп также вернул в список террористических организаций йеменских хуситов, мотивируя это решение тем, что их поддерживают Корпус стражей Исламской революции (далее — КСИР) и силы «Кудс». Последние специализируются на нетрадиционных средствах ведения войны, отвечают за поставки оружия и обучение террористических групп во всем мире. КСИР, в частности, помогает боевикам в Ираке, Ливане, на палестинских территориях, в Сирии и Йемене. Целью КСИР, как декларирует Тегеран, является освобождение региона от господства западных стран и Израиля. Кроме того, КСИР обвиняют в совершении серии нападений на корабли ВМС США и создании проблем для торговли союзников (60 % судов, связанных с ЕС, вынуждены были обходить Африку вместо того, чтобы пройти через Красное море).

15 марта 2025 года президент Дональд Трамп фактически объявил войну хуситам, в результате чего Центральное командование ВС США осуществило несколько атак на цели в Сане и северной провинции Саада. Кроме США, хуситы также обвинили Великобританию в авиаударах, хотя Лондон, в общем, этого не делал, но оказал помощь Вашингтону (например, в поставках горючего).

Вражду в американо-иранских отношениях особенно усиливает сотрудничество Ирана с ХАМАС, которую Государственный департамент США признал террористической организацией с 1997 года. Однако стоит отметить, что американские руководители недавно встретились с представителями ХАМАС в Катаре и провели переговоры по теме заложников, которых удерживают в Секторе Газа. Это означает отход от давней политики США относительно отказа участвовать в прямых переговорах с группами, которые они считают террористическими. До сих пор переговоры проходили с участием посредников (в частности, Египта и Катара).

Однако этот тактический шаг не означает изменения концептуального подхода к террористическим группам. Дональд Трамп подтвердил это, обратившись к ХАМАС с призывом выйти из конфликта, одновременно угрожая, что в противном случае Соединенные Штаты предоставят Израилю все необходимые средства для уничтожения этой организации.

Анализируя антитеррористическую политику Дональда Трампа, которая является очередным вариантом подхода американской администрации к проблеме терроризма — одного из главных вызовов США в ХХІ веке, следует вспомнить действия предыдущих хозяев Белого дома. Переломным для США в борьбе с исламским фундаментализмом стал момент атак на Всемирный торговый центр и Пентагон 11 сентября 2001 года, в результате которых погибло около трех тысяч человек.

Через неделю после нападений тогдашний президент США Джордж Буш-младший заявил: «Каждая страна, в каждом регионе, должна сейчас принять решение. Вы либо с нами, либо вы с террористами. С этого дня любая страна, которая дает убежище террористам или поддерживает терроризм, будет считаться Соединенными Штатами врагом».

В январе 2002 года в Обращении «О положении страны» [2] американский лидер очертил курс действий, которые его администрация будет применять для борьбы с глобальным терроризмом. Именно тогда появился термин «ось зла», который охватывал такие страны, как Ирак, Иран и Северная Корея, то есть страны, стремящиеся обладать оружием массового уничтожения и открытые к возможному сотрудничеству с террористическими организациями с целью его распространения. Этот термин послужил основой так называемой доктрины Буша [3], которая характеризовалась, среди прочего, следующей цитатой: «Войну с терроризмом нельзя выиграть в обороне. Мы должны перенести бой на вражескую территорию». Американцы должны были действовать превентивно, выводя свою деятельность за пределы США. Важным элементом борьбы Джорджа Буша-младшего с терроризмом была попытка заставить отдельных субъектов международной политики стать на чью-то сторону.

“Во-первых, мы не различаем террористов и государства, которые их защищают. Мы одинаково будем привлекать их к ответственности», — заявил глава Белого дома, и воплощением этой политики стало американское вторжение в Афганистан, которое началось в 2001 году. В доктрине также говорилось, что США будут атаковать «Аль-Каиду» в любом месте, где она существует, желательно с государством, на территории которого она присутствует. А если это государство не согласится, то и без него.

Барак Обама продолжил войну с терроризмом, хотя делал это несколько иным способом, чем его предшественник. На словесном уровне он иначе подходил к функционированию тюрьмы в Гуантанамо, объявив о необходимости ее закрытия еще в январе 2009 года. Но, как известно, эти заявления не сопровождались никакой конкретикой, поскольку учреждение продолжало работать годами. Как отметил профессор Збигнев Левицкий в книге «Американские президентские доктрины внешней политики и национальной безопасности», администрация Барака Обамы сосредоточилась на увеличении ударов по лидерам и объектам террористических организаций, преимущественно с использованием беспилотников. «Беспилотники превратили командование и учебную структуру «Аль-Каиды» в обузу, заставляя группировку выбирать между отсутствием лидеров или их смертью», — считает американский политолог Дэниел Байман. Наиболее впечатляющим успехом администрации Барака Обамы в контексте борьбы с терроризмом стала операция «морских котиков» «Копье Нептуна», в результате которой в мае 2011 года был убит лидер «Аль-Каиды» Усама бен Ладен.

Период президентства Джо Байдена (2021-2025) в распространенном восприятии преимущественно отождествляется с хаотичным выводом американского контингента из Афганистана. Хотя здесь следует отметить, что дело сложнее, а действия его администрации де-факто были осуществлением соглашения, ранее заключенного с Талибаном Дональдом Трампом.

Говоря о политике Джо Байдена в контексте борьбы с терроризмом, невозможно обойти проблему так называемого внутреннего терроризма. Именно при этом президенте впервые в истории США была принята Национальная стратегия противодействия внутреннему терроризму [4].

Оценка сегодняшней антитеррористической политики Дональда Трампа (предшественника и преемника Джо Байдена) не будет полной, если не сравнить ее со временем его первого пребывания в Белом доме (2017-2021).

В декабре 2017 года президент США принял новую Стратегию национальной безопасности, которая, среди прочего, сосредоточилась на преодолении международного терроризма. Во исполнение ее в октябре 2018 года Дональд Трамп утвердил Национальную стратегию борьбы с терроризмом, которая определяла (как было заявлено) новые подходы в преодолении этой угрозы на основе предыдущего опыта США и международного сообщества. В упомянутом документе делался акцент на поиске и уничтожении источников террористических группировок, ликвидации финансовой поддержки боевиков, модернизации и интеграции средств борьбы с терроризмом. Стратегия подчеркивала использование всех американских инструментов для предотвращения и борьбы с терроризмом, в частности военных и невоенных средств.

В предисловии к Стратегии Дональд Трамп, в присущей ему пафосной манере, пообещал «американскому народу прилагать все усилия для обеспечения безопасности Соединенных Штатов». Глава государства заявил, что «мы победим радикальных исламистских террористов, таких как ИГИЛ и «Аль-Каида», расширим наш гибкий набор инструментов для борьбы с терроризмом, чтобы предотвратить будущие террористические угрозы, сдержать новые угрозы, отбросить глобальную террористическую сеть Ирана».

Вернувшись в Белый дом в январе 2025 года, Дональд Трамп снова начал говорить, как он победит международный терроризм. Тогда возникает вопрос: почему этого не было сделано во время его первой каденции? Кто же ему помешал? Неужели во всем виноват Джо Байден?

30 апреля 2025 года команда Дональда Трампа отпраздновала 100 дней с начала его второго президентского срока. По выводам экспертов, в сфере геополитики хозяину Белого дома нечем похвастаться. Громкие заявления — мизерные результаты. Например, обещания завершить войну в Украине «за день» не оправдались. Президент США теперь называет свои слова «образными». Судя по всему, такими же «образными» можно считать и его лозунг о победе над наркокартелями, которым он предоставил статус террористических организаций. Крупная наркоторговля — ровесница Дональда Трампа, она началась в Латинской Америке в 40-х годах прошлого века. И, скорее всего, переживет еще не одного американского президента. А отношение самого Дональда Трампа к разведывательному сообществу США, которому он поручил победить международный терроризм и наркобизнес, оставляет желать лучшего.

При первой своей каденции Дональд Трамп откровенно говорил, что не доверяет разведывательной информации, которую докладывают ему ЦРУ и другие спецслужбы. Во время второй каденции президент начал сводить счеты с ними (особенно с ФБР, которое расследовало штурм Капитолия в январе 2021 года). В контексте экономии государственного бюджета новая администрация объявила о намерении значительно сократить, в частности, штат Агентства национальной безопасности и ЦРУ. Согласно официальному заявлению Лэнгли, «эти шаги являются частью целостной стратегии, направленной на то, чтобы наполнить управление новой энергией, обеспечить возможности для появления новых лидеров и улучшить позицию ЦРУ для выполнения своей миссии». Хотя, на самом деле, всем понятно, что происходит увольнение нелояльных к власти сотрудников.